gennadydobr (gennadydobr) wrote,
gennadydobr
gennadydobr

Прелюбодеяние_2 (конспект романа).

(Начало - здесь)
2

Проснулся я от жары и жажды. До того, как намерзся вдоволь в армейской учебке (привет, Урал, привет, Елань!), спал и зимой, и летом с распахнутыми окнами и в трусах, организм согревался внутренними ресурсами. А тут, в закупоренной спальне, полной пьяных выдохов, я просто задыхался от жары. К тому же рестораннае выпивка требовали разбавить ее хоть немного.
Было заполночь. В закрытое окно щедро светила полная луна. Я потихоньку отворил одну половину окна и вышел на кухню. На столе стоял стеклянный кувшин с водой, и я опрокинул его в себя. Вода лилась в рот и горло, как сама жизнь, расходясь благодатной волной по организму. Выйдя босиком во двор, я щедро оросил  подзаборный куст, вернулся на кухню и уселся на табурет со вздохом облегчения. Ушла из головы муть и хмель, сон тоже пропал, и я стал думать, что же я делаю среди ночи в доме у практически незнакомых мне людей. Острое чувство присутствия не на своем месте укололо меня. Захотелось тихо собрать вещи и уйти, не прощаясь. Уж лучше казенная гостиница, чем этот ненужный ночлег. Я вернулся в спальню, чтобы забрать одежду, и вдруг увидел, что хозяйка не спит. Она лежала на спине, вытянув по бокам руки, ровно, как солдат по стойке смирно, и смотрела прямо в потолок, будто наблюдая там что-то очень важное. От глаза к виску блестела дорожка от слез, но на лице не было никакого выражения. Она плакала молча, закусив нижнюю губу, как на киносеансе с мелодрамой. Я остановился посередине комнаты – босой, в трусах, с одеждой в руках, как преступник, пойманный с поличным. Я не понимал, что мне следует делать сейчас. Заговорить? Извиниться? Сделать вид, что ничего не заметил, или вообще лечь в кровать? Или все-таки убраться подобру-поздорову из этого пахнущего бедой богатого дома?

Я вырос в очень чувственном доме. Моя мать ушла от ровестника-мужа к любимому – директору школы, фронтовику, красавцу, старше ее на двадцать лет. Они не смогли сопротивляться чудовищной силе любви, бросившей их друг к другу. Отчим бросил ради нее все: карьеру, репутацию, семью, детей. Они уехали в Молдавию от грандиозного скандала, и лишь через несколько лет вернулись на родину. Да и то не в сам Днепропетровск, а в Днепродзержинск, город в часе езды от областного центра. Какие-то связи у него, наверное, остались, да и положение коммуниста, офицера, инвалида Отечественной, давало наверняка какие-то преимущества. После комнаты в общежитии мы через месяц въехали в однокомнатную квартиру в микрорайоне Черемушки, а еще через два года – в трехкомнатную в такой же хрущевской пятиэтажке. Но любое жилье было для них только обрамлением главного – супружескй спальни.  Нет, при мне они не позволяли себе ничего серьезней пожатий рук и поцелуев в щеку. Но эротизм витал в воздухе – случайными якобы касаниями, взглядами, словами... Мне все это было привычно, но вот друзья, попадая впервые в наш дом, переглядывались удивленно, а потом спрашивали у меня: - А что, родители у тебя недавно поженились? Потому и рождение у них ребенка в 1974-м году было воспринято всеми с пониманием. Плод любви, чего уж там.  А у меня тогда, в 16 лет, уже полным ходом играли гормоны и приобретался собственный сексуальный опыт. В совершенно не приспособленной к этому семье и стране. Все было, как у всех. Не с кем, а главное - где. Шишки набивались, грабли наступались, книжки доставались, сексуальные подвиги литературных героев придирчиво обсуждались. Впрочем, до известных пределов. Пуританское советское воспитание и природная порядочность не позволяли нам спускаться до голой физиологии – джентльмены дам не обсуждают.  Мои первые опыты были редки, случайны, и не особо впечатляли – меня самого в первую очередь. В литературе все было намного  круче.Так и получилось, что я дожил до восемнадцатилетия почти девственником. Все эти случайные соития с изобильным алкоголем и такими же, как я,  неумелыми сверстницами очень мало чему нас научали. Но другого опыта взять было негде. К тому же стихийный фатализм помогал не зацикливаться на этом – прийдет время, и все как-то само собой образуется.

Она повернула ко мне голову и сказала:
- Иди ко мне.
Я понял, что простоял неподвижно достаточно, чтобы затекли мышцы. Нерешительно подошел и наклонился. Ее руки обхватили меня за голову и притянули вплотную. Я уткнулся в ее горячие губы своим ртом и почти упал на нее. Голова закружилась, как от водки, в ушах шумело. Она все сделала сама, и мне осталось только двигаться – вместе с ней, с каждым разом все сильнее, забыв обо всем вокруг. 

Первой не выдержала раскладушка, не вынеся двойной тяжести. Со скрипом разъехались алюминиевые дуги ножек, вырывая заклепки из рамы. Мы оказались на полу, на тонком матрасе, среди останков  брезентовой койки. Таня застонала – железка воткнулась ей в спину, и оттолкнула меня в сторону, на половик. Николай заворочался на кровати и сказал что-то неразборчивое. Я замер. Увиденная мысленно картина всплыла в мозгу неотвратимым кошмаром – я лежу голый на полу супружеской спальни перед разъяренным обесчещенным мужем. Это было мгновение чистого ужаса, от осознания полной безнадеги. Я трусливо пожалел, что отозвался на тихий голос женщины. В голову полезли почему-то мои детские дворовые драки – как я бил, как меня били...

С детства я мечтал учиться музыке. Почему-то родителям не приходило в голову отдать меня куда-нибудь, может, оттого, что они слишком заняты были собой, своими делами и чувствами. Я был для отчима только обязательным довеском к любимой женщине, а для матери – ее неизбывным недостатком, вечным свидетельством ее ошибки молодости.    Чувствуя это отношение к себе, как к помехе, я никогда не старался тянуть на себя одеяло внимания, уходя привычно в книжки. Спасибо отцу, научившему меня читать в три года! В четыре у меня уже случился первый фантастический роман - Необыкновенные приключения Карика и Вали, а в пять любимым чтивом стала Наука и жизнь. Ребенок всегда ощущает свою нежеланность, и я приспособился жить, не отсвечивая. Потому и музыкальные способности не выпячивал, опасаясь излишнего внимания к моей персоне. Ничего хорошего из случайных приступов материнского внимания, сменявшего обычную занятость собой, своими чувствами и проблемами, как правило, не выходило. Выведенная из себя моим упрямством и недружелюбием, мама хваталась за резиновую скакалку, и я уходил в наказательный угол исхлестанный, но непобежденный. Вспухшие рубцы от скакалки сходили долго, но горечь проходила быстро. Назавтра уже сияло солнце, птицы щебетали и жизнь снова была волшебна и прекрасна. Сейчас я знаю, что эти уроки были нужны мне. Или, по крайней мере, были мною когда-то заслужены. Страшно даже подумать, за что семилетний мальчишка должен был получать такое. Наверное, наше неведение о прошлых жизях действительно благо.
Единственный раз моя музыкальная память сослужила мне добрую службу. Бабушка, обожавшая почему-то латиноамериканскую музыку, взяла меня однажды на мюзикл Пусть говорят! с певцом Рафаэлем в главной роли. Так я, желая ее порадовать, пел ей потом все песни из фильма. Старушка искренне радовалась, вспоминая волнующие моменты фильма под мой псевдоиспанский. Погоди-ка, как – старушка? Это было еще до школы, значит, мне было максимум шесть, маме – двадцать пять, а бабушке – сорок шесть. Однако... Из моих сегодняшних пятидесяти шести возрастные отметки в памяти приходится пересматривать. Потому что старость – это то, что будет со мной лет через двадцать как минимум, и так будет всегда ))
  Первую в моей жизни гитару я получил в подарок на свое шестнадцатилетие. У меня уже случились и первая любовь, из-за которой я уходил из дома в пятнадцать лет, и бросание школы, и рождение моего сводного брата. Поэтому такой дорогой подарок я воспринял, как знак примирения, а заодно, и признания моих способностей. О ты, моя шестнадцатирублевая красавица Черниговского завода музыкальных инструментов! Никогда не покинешь ты почетное место в моем благодарном сердце.
  День рождения у меня тридцатого мая. Уезжая через две недели на практику, я уже твердо знал и , главное, умел применять на практике целых шесть аккордов, и в поезде на Ленинград веселил уже весь плацкартный вагон советской эстрадой, правда, только в одной тональности, в классическом ля миноре. Десять дней перед этим я выходил из комнаты только по нуждам тела, но сверхупорная тренировка дала свое. У меня слезла кожа на пальцах, но с тех пор уже никогда на пальцах не было мозолей – они привыкли. После практики я был встречен с триумфом друзьями по ансамблю – наконец-то у нас отпала нужда в ритм-гитаристе, и мы всерьез задумались о покорении города, страны и мира своей гениальной музыкой и революционными текстами. Впрочем, это все еще в будущем, а пока что я лежу голый не полу, ожидая удара судьбы и мужа. Но не дождался.

  После паузы Таня сказала :
– Он спит. После выпивки его пушкой не разбудишь, будет спать сутки. Ну что, дурачок, испугался? Погоди, я постелю на полу, вот здесь. Ну иди же сюда, ко мне...
Встряска выбила из меня мысли о сексе. Я тихо лежал рядом, подложив под ее голову руку вместо подушки, и слушал еще одну, теперь женскую, исповедь. Все оказалось страшнее и проще. Не было никакого атомного ракетоносца с радиоактивной аварией. А была просто водка, сгубившая и самого Николая, и его молодую семью. Шальные деньги вскружили голову молодому парню, а недостатка в собутыльниках не было. Сперва пили по выходным, потом – в конце рабочего дня, потом – прямо с утра, для поправки здоровья. Не помогло, как видно. Сперва ушла потенция, потом надорвалась печень. Последней каплей стало рождение ребенка-урода, оставленного в роддоме из страха перед непосильною ношей и благодаря уговорам врачей. Умеют они запугивать, конечно, а, возможно, и действительно патология была несовместима с жизнью – не знаю. Но это окончательно подкосило Николая. Он опустился, потерял работу, пил с бомжами, и вернулся к жизни только год назад, после реанимации и месяца в больнице. Вышел он оттуда другим человеком, притихшим, как будто пришибленным чем-то. Его нашли на улице без сознания и привезли на скорой в приемный покой уже в состоянии клинической смерти. Сумели запустить сердце через пятнадцать минут после остановки, врачи говорили – рекорд. Где он был и что видел, неизвестно, но возвращение пошло ему на пользу. Бросил пить, восстановился на работе, не буянил и не куролесил. Только раз в месяц перед выходными шел в ресторан при гостинице и под водку рассказывал очередному командированному свою сказку про лучевую болезнь. Потом действительно болел день-два, но в понедельник, как штык, с утра торчал у проходной, первым заходя на смену. Люди его жалели, а жене сочувствовали. Городок небольшой, все все знали. Ей даже прдлагали развестись, но она и слышать ни о чем таком не хотела. Не по человечески это, - говорила она, вздыхая. Я, может, у него – единственная опора в жизни, как же я его брошу?
-          А как же любовь? – наивно спросил я.
-          Да что ж, любовь, была когда-то у нас любовь, да сплыла слезами. Осталась жалость, тем и живем.
-          Но нельзя же так себя хоронить! Ты же красивая и ... еще не старая.
-          Эх, ты, утешитель!
Она ерошит мне волосы, потом начинает играть с бородой, расчесывая ее пальцами.
  -     Вот вырастешь – поймешь, что в жизни не постель - главное.
Спасибо, Таня. Я вырос и понял – ты была права.

  В детстве меня долго делили и не могли поделить. Сперва мама оставила меня отцу, но он не смог найти себе другой жены, а мне – мачехи, и, промучавшись год с пятилетним ребенком, запросил пардону и вернул меня матери. Она к тому времени немного пришла в себя от любовной лихорадки, и, подумав, согласилась принять меня к себе. Что интересно, я намертво забыл этот год с отцом. Хотя мы с ним ездили даже в Среднюю Азию, в Узбекистан, была у него там какая-то надежда на женитьбу, но что-то не срослось. А у меня в памяти – ничего, лакуна, пустое место. Хотя годы до этого, нашу совместную жизнь с отцом и матерью в Днепропетровске, я помню даже слишком хорошо. Не на один сборник рассказов хватило бы. Вообще, днепропетровское еврейское послевоенное гетто – интересное место. Не менее интересное, чем Одесса у Бабеля. Может быть, когда-нибудь расскажу.
  Хорошо помню прощальный разговор с отцом. Пряча от меня глаза, он повторял раз за разом:
- Запомни, сынок, это очень важно! Самое главное в этой жизни – секс. Все остальное – ерунда, и только он все решает. Запомни, это - самое главное в жизни.
Что он хотел объяснить мне, развитому не по годам шестилетке, какие свои обиды и комплексы на меня пытался выплеснуть – не знаю, и уже не узнаю. Его давно нет в живых, но только вспомню наш разговор, эту глупую ненужную мудрость и жалкую, извиняющуюся улыбку – и царапает сердце.
  Долгие годы сидела во мне эта заноза, пока не сумел почистить голову и выбросить из сознания навешанные на меня в детстве мыслеформы. Многими житейскими мудростями наградила меня, к примеру, моя любимая мамочка:
-          Ты – еврейский мальчик, поэтому обязан учится лучше всех!
-          Если не будешь учиться, станешь неудачником, как твой отец!
-          Все твои гойские друзья тебе не ровня. Надо дружить с еврейскими детьми!
-          Жениться надо только на девочке. Самое ценное – это невинность невесты!
-          Только деньги решают все. Искусство – удел шлимазлов!
-          Мы живем только один раз. Поэтому надо брать от жизни максимум.
И еще много подобного добра.
Как я вижу сейчас, родители искренне пытались подготовить меня к жизни, как они сами ее понимали.
И не их вина, что не в коня был корм.
И что жизнь оказалась намного сложней советского циничного двоемыслия,
которое они считали вечным и неизменным.
Tags: Прелюбодеяние, байки у костра, мое
Subscribe

Posts from This Journal “байки у костра” Tag

  • Первая пошла!

    Первая пошла! Книжный интернет-магазин выставил мой электронный сборник фантастики. В бесплатных сорока страницах 4 рассказа: Великий дар,…

  • СКАЗОЧНИКИ

    У них тут целый угол, на городском базаре. Они сидят длинной линией, кто на ковре, сложив по-турецки ноги, кто на вышитой подушке, кто на…

  • КОСТЮМ

    (Окончание. Начало - здесь, здесь и здесь. ) 4. Светлана Городок спал, как и в прошлый раз, но теперь – под ярким осенним…

promo gennadydobr november 11, 2014 00:32 36
Buy for 30 tokens
Проявилась необходимость поделиться с друзьями грибными полянами. 1. http://rutracker.org/forum/index.php?c=33 Бывший торрентс ру. Очень много и хорошо разбито на подкатегории. Требует регистрации. 2. http://baratro.ru/subcat.php?id=260 Поисковик по русским торрентам. Без регистрации. Все книги…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

Posts from This Journal “байки у костра” Tag

  • Первая пошла!

    Первая пошла! Книжный интернет-магазин выставил мой электронный сборник фантастики. В бесплатных сорока страницах 4 рассказа: Великий дар,…

  • СКАЗОЧНИКИ

    У них тут целый угол, на городском базаре. Они сидят длинной линией, кто на ковре, сложив по-турецки ноги, кто на вышитой подушке, кто на…

  • КОСТЮМ

    (Окончание. Начало - здесь, здесь и здесь. ) 4. Светлана Городок спал, как и в прошлый раз, но теперь – под ярким осенним…