December 10th, 2017

promo gennadydobr november 11, 2014 00:32 36
Buy for 30 tokens
Проявилась необходимость поделиться с друзьями грибными полянами. 1. http://rutracker.org/forum/index.php?c=33 Бывший торрентс ру. Очень много и хорошо разбито на подкатегории. Требует регистрации. 2. http://baratro.ru/subcat.php?id=260 Поисковик по русским торрентам. Без регистрации. Все книги…
призрак Рубакина

Большие книги

Чертог сияет! Дом Пашкова заранее расцвечен: послезавтра в нём Большое Событие — церемония вручения премии «Большая книга».



В финал вышли десять романов, и я даю легальные ссылки на их полные электронные версии:

Сергей Шаргунов, «Катаев: Погоня за вечной весной» (1-е место по итогам читательского голосования)
Автору блестяще удалось воссоздать непростую, отчасти таинственную, тесно сплетённую с литературным творчеством жизнь Валентина Катаева — сложного и противоречивого человека, глубоко вовлечённого в исторические события ХХ века.

Лев Данилкин, «Ленин. Пантократор солнечных пылинок» (2-е место по итогам читательского голосования)
«Ленин был великий велосипедист, философ, путешественник, шутник, спортсмен и криптограф. Кем он не был, так это приятным собеседником, но если Бог там, на небесах, захочет обсудить за шахматами политику и последние новости — с кем ещё, кроме Ленина, ему разговаривать?»

Шамиль Идиатуллин, «Город Брежнев» (3-е место по итогам читательского голосования)
Автор описывает советское детство на переломном этапе истории. А также андроповское закручивание гаек, талоны на масло, гопников, ленинский зачёт, перефотографированные конверты западных пластинок и многое другое.

Читательское голосование не считается, интрига сохраняется до последней минуты, три победителя по версии жюри будут известны только на церемонии. Автор победившей книги получит 3 миллиона рублей. Продолжение списка:

Виктор Пелевин, «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами»
Как известно, сложное международное положение нашей страны объясняется острым конфликтом российского руководства с мировым масонством. Но мало кому понятны корни этого противостояния, его финансовая подоплека и оккультный смысл. Гибридный роман В.Пелевина срывает покровы молчания с этой тайны.

Collapse )

Абсолютное большинство книг — о прошлом: биографии, родовые саги, исторические романы... У нас в редакции читавшие желают победы Льву Данилкину и Алексею Слаповскому. Я выбрала для дегустации любимый жанр — исторический роман и теперь желаю победы кому угодно, кроме Гиголашвили. А вы? Обсудите с Ленинкой современную литературу.

mudrost

Медсестра и солдат

Медсестра и солдат

Байка Срочную службу служил я в восточной Германии, в конце семидесятых. Прибыл туда с Урала, из сержантской учебки, так что прелестей армейской дедовщины на себе н?...

Posted by Геннадий Добрушин on 10 дек 2017, 13:12

from Facebook
berlin

Дмитрий Быков // "Новая газета", №138, 11 декабря 2017 года

Love story

Во глубину российского режима-с заглядываю, словно в полынью, — ​и вижу, что эпоха наложилась на возраст мой, да и на жизнь мою. Я все его провалы и успехи, ужимки и прыжки, народ и знать давно привык воспринимать как вехи своей судьбы. Где мне другую взять? История — ​она такая штука, а грубо говоря, такая сука, что с нею мы мучительно слились: отдельной биографии этапы размечены судьбой Большого Папы, и будет так, куда ни поселись. Вот он пришел. Мне тридцать два. Я молод. Я никогда не шастал по Кремлю, мне кажется полезным русский холод, я либералов страстно не люблю, в них видя пошляков и супостатов; мне неприятен их надрывный стиль, и если б я, допустим, был Муратов, меня бы я доныне не простил. Не стану, уподобившись невежам, клеймить его агрессию и ложь: вождь тоже был тогда довольно свежим и, кажется, надеялся (на что ж?!).

Немало утекло воды и водки, и кое-что сместилось в голове, и мы сошлись в одной дырявой лодке, тогда как цвет команды НТВ… Но всем не будешь ставить лыко в строку. Слаб человек, ржавеет и металл. Но все-таки к его второму сроку я никаких иллюзий не питал. Добил меня Беслан. Мне стало сорок. Уже я был и враг, почти шпион, — ​но все еще считал, что это морок, что вскорости развеется и он. Меж тем себя я чувствовал в траншее, а может быть, во рву с клубками змей; потом все стало несколько смешнее, но делало меня при этом злей. Поэта вечно бесит все, что ложно. «Закройте дверь, а то выходит газ!» А может, я почувствовал, что можно, и можно, так сказать, в последний раз.

Что вспоминать про зимние протесты, зачем вцепляться в прошлогодний снег? Такие были милые невесты, а вышли ведьмы. Это участь всех. Мне было сорок пять шестого мая. Подросток не наивен и не мал. Напрашивалась рифма «всех ломая», и это, в общем, правда: всех сломал. Ты думал, все пройдет, — ​а тут утроба, родная почва, вечный чернозем. И тут во мне и впрямь проснулась злоба, — ​но самое смешное, что и в нем.

Не утоленный Крымом и Донбассом, с натугою справляя торжество, он чувствовал острее с каждым часом, что ничего не вышло у него, — ​и глядя, как спивалась этим квасом невинная российская родня, я чувствовал острее с каждым часом, что ничего не вышло у меня. К нам подступала смертная зевота. Тут не было ни гордых, ни крутых: добро бы что-то вышло у кого-то! — ​но выйти не могло. Распад. Тупик. Такое было бурное начало, кипенье чуть не влесовых племен — ​а вышел пшик, и это означало, что этот мир уже приговорен. Пускай у них бы что-то получилось, оформилось и вылезло на свет, — ​Россия бы на этом обучилась и одолела гадину… Но нет. Окончена последняя проверка, не слышится ни горнов, ни копыт, — ​здесь никому не взять отныне верха, и не над кем уже. Проект закрыт.

…Мне пятьдесят. Отчаянье не бурно, и пусть я младше вечного главы — ​могильная или ночная урна мне ближе избирательной, увы. Не то чтобы его готов принять я — ​такое безразличье тоже грех, — ​но мы уже вот-вот сойдем в объятья истории, а ей плевать на всех. Приходит час старения, смиренья, все как-то улетает в гребеня, и не могу равно представить день я, когда его не будет… и меня… Что будет после — ​бунты, генералы, рашизм, война, анархия ли мать, опять гэбэшник, снова либералы, монархия — ​теперь уже плевать. Для нас двоих кончается эпоха, 3-дешное, но скучное кино. Друг друга мы использовали плохо.

Но в старости и это все равно.