gennadydobr (gennadydobr) wrote,
gennadydobr
gennadydobr

Categories:

ОЧЕРЕДЬ



      С утра мы не продвинулись ни на шаг. Придя сюда утром, мы думали, что простоим час, максимум два. Но с тех пор движение наблюдалось только в конце, в хвосте, когда подходили новые люди. С каждым часом шевеление отдалялось, и теперь мы почти ничего не видели, кроме прихотливо изгибающейся цепочки неподвижно стоящих людей.


В основном тут были японцы. Большинство – в современной одежде. Безликие деловые костюмы, у женшин – строгие закрытые платья.  Но попадались и кимоно, и хакама, и гэта, и таби вместо туфель. Мне бросилась в глаза одна особенность – кимоно были запахнуты в разные стороны, вне зависимости от пола. Но я не специалист по япанистике, и не стал спрашивать объяснений.
Все молчали. Мы старались говорить шепотом, но мне все равно казалось, что звуки нашей речи мешают окружающим, и они только из вежливости не показывают нам своего раздражения. Но я ошибался. Когда отчаяние стало сильней раздражения, я взмолился в голос:
- Господи, да забери же меня отсюда!..
Стоявший впереди нас пожилой японец в простонародной одежде, но с мечом, обернулся и спросил, неожиданно широко улыбнувшись:
-         Вам не хочется попасть туда?
-         Он показал на виднеющееся вдали здание.
-         Очень хочется! Но так тяжело стоять здесь и ждать, не продвигаясь вперед!
    Японец покачал головой сочувственно.
-         Вы не поняли, что делаете здесь. Очередь – только символ. Место, где можно спокойно продумать свои мысли, вспомнить все, оценить, взвесить. Когда вы будете готовы, то окажетесь внутри.
-         Как, значит, нам можно обойти эту очередь?, - изумилась Маша.
-         Только если вы хотите поскорее попасть внутрь. Идите!
Он взмахнул рукой приглашающим жестом. Мы переглянулись и послушно шагнули вперед. Большая двустворчатая дверь прыгнула нам навстречу и распахнулась. Мы вошли.
Внутри было очень светло, настолько, что стены терялись в сиянии. Виден был ясно только стол, и две большие книги на нем. Высокая фигура у стола, в белом. Большое окно за ним. Лицо воина или художника – резкое, будто вырубленное в камне. Вгляд, проникающий до самых глубин, зоркий, понимающий без осуждения.
-         Приветствую вас, друзья!
Расскажите, что привело вас сюда?
-         Здравствуйте, уважаемый! Нам нужна ваша помощь, срочно!
Маша, как всегда, успела первой и захватила инициативу в разговоре. Она и при жизни была такой. И в универ поступила в шестнадцать, после девятого, - папа до министра дошел, за разрешением. И замуж выскочила на первом курсе, пока мы только начинали грызть гранит науки. И диссертацию начала писать после первой же практики в больнице, когда мы еще и о дипломе не задумывались. Сейчас она была уже бабушкой и доктором наук, несмотря на свои сорок лет и внешность супермодели. Даже приглашала меня к себе, в исследовательский центр, но я отказался. Кому-то же надо работать и в обычной районной поликлинике. Правда, здесь все это уже не имело значения. Пока я вспоминал блистательное Машино прошлое, она успела объяснить нашему собеседнику все обстоятельства нашего появления здесь. Тот внимательно выслушал ее, помолчал, подумал, а потом спросил:
-         Чего же вы хотите сейчас от меня, какой помощи?
-         Вернуться! Нам очень нужно вернуться на Землю. У нас там остались незаконченное дело.
-         Вы говорите за вас обоих?
-         Да, уважаемый – не знаю, как к вам обращаться. Мы просим помочь нам, если это только возможно.
Я вступил в разговор, поддержав Машу. Мужчина смотрел на меня серьезно, но мне казалось, что в его глазах был юмор.
-         Ну что ж, все возможно. Вопрос только в цене. Она может оказаться непомерно велика. Собеседник наш скользнул взглядом по открытой на середине книге, прочитал что-то, посмотрел мне в глаза.
-         Вы с вашей спутницей не прожили полностью назначенный вам срок земной жизни,  и вольны провести оставшееся время так, как захотите. Но учтите, быть призраком – невеликая радость. Зачем вам излишние страдания? Не проще ли забыть прошлое, простить ваших обидчиков, и пойти вперед, вместо того,чтобы оглядываться назад?
-         Вы не так нас поняли, - вступила Маша. Мы не хотим быть привидениями. У нас есть план действий, и, поверьте, мы не задержимся долго там, внизу. И для этого нам нужна ваша помощь.
-         Хорошо, расскажите, что вы собираетесь делать.

    И Маша рассказала.
Мы составили план действий, пока стояли возле разбитого горящего автомобиля. Мы ехали от Маши, на ее машине. Я, как старый опытный водитель, вызвался отвезти Машу к дочке, посидеть с внучкой, пока родители слетают на отдых. Накануне вечером Машин муж пол вечера провозился в гараже, готовя машину в дальнюю дорогу. Доливал масло, подкачивал колеса, регулировал обороты холостого хода...
    Пришедшие за нами ангелы не оставили нам сомнений. Они показали и подпиленный тросик педали тормоза, и проколотый шланг от бензонасоса. У нас не было шансов спастись, и мы точно знали, кто устроил нам нашу погибель. Маша долго глядела на веселый огонь, а потом сказала:

-         Я хочу устроить ему такую же смерть.
Как раз перед смертью мы слушали по радио, на Эхе Москвы, передачу Сергея Асланяна "Гараж". Ведущий рассказывал, как японцы проводят церемонию вселения духов предков в свои новые автомобили, и потом машины у них ходят вечно и не ломаются. И у Маши возникла сумасшедшая идея.
-         А давай мы вселимся в его машину, а потом свернем с обрыва, или под фуру подъедем! Этому подлецу любая смерть к лицу!
    Мне идея понравилась. Машиного супруга у нас в компании не любили, уж больно скользкий он был тип, хотя никто не мог и предположить, какая он на самом деле гнида. Мне не жаль было расставаться с моей жизнью – какие там привязанности у старого холостяка!, - но отомстить негодяю хотелось.
Наверняка он постарался еще и нажиться на нашей гибели, не зря же много лет прикармливал своего страхового агента, привечал, приглашал на все семейные празднества. Вызнал все тонкости страховок, и выбрал полис, максимально для себя полезный. Фу, гадость какая – променять Машину жизнь на мешок с деьгами. Но тогда почему вместе со мной?
  Пожалуй, единственным оправданием его была ревность. Ничего у нас с Машей не было, но, конечно, могло быть. Еще с поступления, с первой нашей встречи в коридоре у деканата, у доски со списками абитуриентов – тревожное чувство набухало в груди всякий раз, когда я встречал ее прямой честный взгляд. Да? – Да! И не нужны были слова, чтобы подтверждать то, что было ясно без слов – близость родной души, родственность большая, чем у любовников или супругов. Наверное, к старости мы бы сошлись, устав сражаться с собой и с условностями дурацкого этикета. Но – не успели. Муж уложил нас дуплетом, как из двустволки, на взлете - уточку с селезнем. Мелкой местью моей ему останется его анонимность. Пусть останется просто он. Не назову это имя современного Герострата.
-         У русских идея мести – в крови. Еще Пушкин назвал мщение христианской добродетелью. Странное мнение о христианстве, но вам видней.
Да, я могу помочь вам осуществить ваше желание. Прошу только взвесить еще раз последствия.

-         Что, потом - в ад, за этот грех?
-         Не так однозначно, но закон кармы, ответственности за поступки – неотменяем. Вы свободны выбирать свой путь, но свобода подразумевает и ответственность за последствия.
-         Я согласна ответить. Ты со мной?
-         Да. С тобой – даже в ад. Ты же знаешь.
Ну что ж, уважаемый, куда нам идти теперь?
-         Никуда не надо идти. Вы очнетесь уже внутри машины.

Наш собеседник не обманул нас. Мгновенный обморок, и вот я уже осматриваюсь, обживаюсь в автомобиле, как в новом теле. Мотор – сердце, колеса – ноги, бензобак – желудок. Салон ощущался, как рюкзак за спиной. На водительском сиденьи – он, как ожог, как черный факел. А где-то рядом с сердцем, внутри, теплым огоньком  – Маша. Я обращаюсь к ней:
-         Что с тобой, как ты?
-         Сама не пойму. Вокруг сплошная темнота, и только твой голос слышен.
-         Попробуй тогда идти на мой голос.
-         Я постарался открыть ей сердце, и она вошла в него – легко и уверенно, как будто в знакомую дверь.
-         Ой, я вижу! Как интересно, я будто внутри тебя!
-         Так и есть. Но мне это не мешает, наоборот.
-         Мне тоже… Вот оно как, быть в чьем-то сердце!
-         Ты всегда там была. Веришь?
-         Теперь уже знаю.
-         Мы помолчали, привыкая к новым ощущениям. Потом Маша вскинулась, вспомнив:
-         Погоди, а что же теперь с нами будет? Я заперта внутри тебя, а ты – внутри его машины…
-         Ничего страшного. Думаю, как только машина сломается, мы сможем покинуть ее.
-         Сломается – сама по себе, или…
-         Или. Надо выполнить наше решение.
-         Знаешь, а мне почему-то уже не хочется мстить. Мне сейчас вообще не хочется причинять кому-нибудь вред, даже самому нехорошему…
-         Что, и мужу?
-         Да, и ему не хочется. Пусть живет, как может. За все зло, сотворенное им, он сам даст ответ. Без нас. К чему мне быть его фурией, брать грех на душу? Нет разницы, придет он на суд сегодня, или через тридцать лет.  Ты понимаешь меня?
-         Конечно же, понимаю. Я ведь только ради тебя здесь, и я рад, что ты так повзрослела.
-         Мне кажется, это из-за тебя, из-за твоего сердца. Я, как выкупалась в твоей любви. Оказывается, так много мыслей, сомнений, страхов моих было только от неуверенности, что меня кто-то любит.
-         Но ведь всех нас любят, - возразил неуверенно я, вспоминая высокую фигуру у стола, внимательный взгляд, просветивший меня, как рентген.
-         Ах, это не то! - Маша капризно махнула рукой. – Это не такая любовь. Она слишком … ровная, мягкая, как пуховое одеяло.
-         А моя, значит, как джутовый мешок, - попытался отшутиться я.
-         Не ерничай, ничего не получится. Все равно я теперь знаю тебя изнутри, как ты и сам, может быть себя не знаешь.
   Маша продолжила, все больше распаляясь.
-         Мы будем ему, подлецу, верно служить! Мы его перевоспитаем своей верностью, и он неизбежно станет лучше, чище, светлее…
-         Ну да, конечно, а попав на небо, будет просто раздавлен нашим благородством и самопожертвованием. И попросится обратно на Землю, и обязательно - вместе с нами. И чтобы мы опять ему верно служили, а он нашим служением наслаждался перевоспитывался…
-         Фу, какой ты пошлый иногда бываешь!
-         Какой уж есть. И это не пошлость, а простой здравый смысл, коммон сенс. Не зря же говорят: - Горбатого могила исправит. Могила, а не Тойота.
-         Постой, так что же ты предлагаешь делать?
-         Да ничего особенного. От нас ведь почти ничего не зависит. Побудем тут, пока машина не пойдет под пресс, через каких-нибудь десять-пятнадцать лет. А ты сможешь заниматься своим положительным реморализаторством. Сон ему красивый навеять, или станцию классической музыки подсунуть в приемнике.
-         А подействует? – В голосе Маши звучит сомнение.
-         Так попытка – не пытка. И ведь все рано надо же чем-то заниматься?
-         Да, но целых десять лет – это же так много…
-         Может быть, и все двадцать, - усугубляю я. Вот продаст он через год машину какому-нибудь пенсионеру, и будет тот выезжать из гаража раз в месяц, проехать до ближайшего городка.
-         Ой, а о таком я и не подумала!
-         И я не подумал, - великодушно принимаю я на себя часть вины. Не забывая, впрочем, что первоначальный план включал в себя совсем другие шаги.
-         Хорошо, миленький, любименький, придумай что-нибудь, чтобы и волки были сыты, и овечка не слишком засиделась в этой железяке!
Она устраивается поудобнее, и говорит сонным голосом:
-         Что-то я подустала, наверное, мне нужно немного поспать, отдохнуть…
 Ее голос затихает. Она действительно спит. Я мысленно ставлю пятерку своим способностям – желание поспать я сам Маше внушил. Оказывается, для этого не понадобилось ничего, кроме напряжения воли. Что ж, неплохо. Теперь у меня развязаны руки, хоть и ненадолго.
В плотном мире возможности мои очень малы, но реальны. Опытным путем я установил, что мой предел – камушек весом меньше грамма. Карат, усмехнулся я. Ничего, это уже что-то, и от этого можно оттолкнуться.
Следущей стадией стало внушение Ему. После первого раза у меня пошло веселее. Уже через пару минут Он захотел вьехать взлететь на новой машине на вершину утеса, возвышающегося над заливом. И двигатель испытать, и закатом полюбоваться. Камешек испытанный я предусмотрительно устроил на крышке картера, чтобы не искать потом новый, такой-же. Мы взлетели по крутому серпантину на самый верх. Машина была на высоте. Мне даже стало жаль ее немного – она-то ни в чем не была виновата. Ничего!, - подумал я со внезапной злостью. Попадет в машинный рай, как невинно убиенная, вернется на Землю уже Кадиллаком.
Мы уже стояли на вершине, на небольшой парковке рядом с обзорной площадкой. Я с облегчением увидел, что асфальт уложен на ней с небольшим уклоном, видимо, чтобы дождевые воды стекали с нее, не задерживаясь. Мне это было на руку. Когда Он припарковался и поднял до отказа рычаг ручного тормоза, я был уже наготове, и нежно камень положил в храповик трещотки. Мал золотник, да дорог к обеду. Шестерня хрюкнула, и рычаг вернулся в нейтральное положение, не зажав колодки тормозов. Хозяин машины уже хлопал дверцей, направляясь к баллюстраде. А мы тихонько поехали в другую сторону, с удовольствием подчиняясь  закону всемирного тяготения.
Маша проснулась, когда мы уже проломили хлипкий заборчик и неслись, набирая скорость для финального прыжка. С грустью я увидел, что падать мы будем не в море. Внизу, под нами, извивалась нитка серпантина, пустая, по счастью, в эту минуту.
-         Извини, родная, мы опять уходим в огне пожара!
Я обернулся к Маше. Она стояла рядом, немного сзади, щурясь на веселый огонь, радостно жрущий бывшее движимое имущество. Сверху донесся отчаянный крик, даже вопль. Это орал Он. Вспомнил, наверное, что пожадничал, и не оформил полную страховку в магазине. Решил сэкономить пару денех, застраховаться у своего постоянного агента. Ничего, ему полезно. Страдания, говорят, возвышают, а ведь Он, наверное, любит деньги больше всего на свете – вон как убивается! На нашей с Машей смерти нажился, так пусть теперь почувствует настоящую боль. Маша засмеялась и протянула руку, показывая мне, на что обратить внимание. Через мгновенье мы уже стояли на обзорной площадке. Человек, кричавший секунду назад, уже не кричал. Он лежал на спине и хрипел, как от удушья. Лицо его темнело от прилива крови. Может быть, ему еще можно было помочь, но, как назло, на площадке никого не было, кроме нас, а что мы можем? Разве что камень положить в его протянутую руку.
-         Удар. То, что сейчас называют инсультом. Подождите немного, сейчас мы уйдем вместе.
Наш недавний собеседник стоял, внимательно глядя на умирающего. Тот уже поднимался на ноги, растерянно рассматривая свое неподвижное тело. Потом он увидел нас – и закричал. Явно - от страха. Не знаю, что он там себе навоображал, но, наверное, мы представились ему не такими, как видели друг друга. Он упал на колени и закрыл лицо и голову руками, точно ожидая ударов.
-         Совесть – страшная штука, особенно – нечистая совесть. Она способна разукрасить встреченные жертвы такими клыками и шипами…
Высокий человек (или, все-таки – не человек?) приподнял стоящего на коленях за плечи, обнял и повел куда-то, тихо ему говоря что-то на ухо. Мы нерешительно пошли следом. Пейзаж изменился. Мы стояли на перекрестье дорог, и пресловутый камень отсверкивал гранитным боком. Высокий остановился, поджидая нас. Спутник его уже не кричал, глядя на нас, но явно боялся до дрожи. Интересно, какими он нас все-таки видит?
-         Лучше вам этого не знать, - улыбнулся высокий. Ваши образы долго еще будут являться ему в кошмарах. Он будет представлять, что вы приходите его мучать.
-         Подбрасывать смолу в котел и дрова в костер – кивнул я.
-         Да, и это тоже. Но не о нем речь сейчас. Он решил свою судьбу на много времени вперед. А вот что мне с вами делать – ума не приложу! Мне опять почудились веселые смешинки в его глазах.
-         А вы бы отпустили нас, господин! Мы, честное слово, больше не будем!,– Маша, как всегда, успела высказать вслух то, о чем я еще даже не мечтал.
-         А вас никто не держит!, - высокий пожал плечами. Кармический долг вы отдали, отказавшись от мести. Теперь все пути перед вами открыты. Он показал на камень. Надписи на нем были кратки и однозначны. Три стрелки. Заслуженная Награда, Высшие Миры и Библиотека. Мы переглянулись с Машей и рассмеялись. Как хорошо, когда не надо спорить и объяснять! На прощанье Маша подошла к мужу и погладила его по голове.
-         Если это зависит от меня, то я тебя прощаю. Но только за себя, не за всех остальных. Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся. Прощай, муженек!
  Тот вновь упал на колени и попытался поцеловать ей руку.
Маша отдернула ее брезгливо, и мы пошли – а как вы думаете, куда?
Но это уже совсем другая история ))

Tags: а как оно там?, байки у костра, мое, сон разума
Subscribe

Posts from This Journal “а как оно там?” Tag

  • Надежда

    Я пессимист. Эволюционный пессимист. Из факта отсутствия контактов с более высокоразвитыми цивилизациями я делаю вывод, что они этого…

  • Первая пошла!

    Первая пошла! Книжный интернет-магазин выставил мой электронный сборник фантастики. В бесплатных сорока страницах 4 рассказа: Великий дар,…

  • СМЕРТЬ

    Болит подвернутая вчера лодыжка. Мокрый воротник натер шею. Пропитанная влагой куртка кажется тяжелей бронежилета. А таинственная убийца кажется…

promo gennadydobr november 11, 2014 00:32 36
Buy for 30 tokens
Проявилась необходимость поделиться с друзьями грибными полянами. 1. http://rutracker.org/forum/index.php?c=33 Бывший торрентс ру. Очень много и хорошо разбито на подкатегории. Требует регистрации. 2. http://baratro.ru/subcat.php?id=260 Поисковик по русским торрентам. Без регистрации. Все книги…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

Posts from This Journal “а как оно там?” Tag

  • Надежда

    Я пессимист. Эволюционный пессимист. Из факта отсутствия контактов с более высокоразвитыми цивилизациями я делаю вывод, что они этого…

  • Первая пошла!

    Первая пошла! Книжный интернет-магазин выставил мой электронный сборник фантастики. В бесплатных сорока страницах 4 рассказа: Великий дар,…

  • СМЕРТЬ

    Болит подвернутая вчера лодыжка. Мокрый воротник натер шею. Пропитанная влагой куртка кажется тяжелей бронежилета. А таинственная убийца кажется…